Партнёры
Мастерская ФМК

Экстремальный портал VVV.RU

На главную страницуМастерская ФМК
предоставила призы
для победителей соревнования
«Осенняя Протва - 2017»
Творчество туристов
Чебдар
Страницы:
Между прочим, в Горно-Алтайске перед выходом Филиппов купил для маленького сына пузатую баночку-двухсотграммовку мёда. Последние три дня миниатюрной ложечкой он нам по граммульке выдавал этот мёд, и сейчас кто-то советует на всякий случай растянуть остатки, но Михалыч уверенно говорит:
- Зачем перестраховываться!
Доедаем оставшиеся миллиграммы мёда. Все возбуждены близким вызволением. Вот уже и темнеет, а спасателей всё нет.
– Вот артисты, вот артисты! – слегка сконфуженно произносит Филиппов, – ну, значит, ждём завтра.
– Может, всё-таки нас не заметили? Смотрели, смотрели, и…? – спрашиваю я.
– Нет! – снова уверенно отвечает Михалыч, – раз лишний круг сделали, значит заметили.
Рюкзаки распаковываются, все несколько подавлены.
– Давай-ка, сегодня я лягу с краю, – заботливо предлагает Оля, надевая меховую безрукавку, – по-моему, тебя здорово знобит.
– Какая разница, мы же не в зимнем походе, – возражаю я, нехотя подчиняясь. И в самом деле, чувствую себя не очень…
Сумерки сгустились. Уже в полутьме, выйдя из палатки, где-то невдалеке я слышу звук, похожий на выстрел. А может, это камень сорвался со стены ущелья и упал на осыпь?..
Так и не дождались мы сегодня спасателей. Мы уже двадцать первый день в тайге! Что сейчас делается в деканате, в общежитии? А может быть и ничего, всё спокойно... Конечно, ни о каком спокойствии в НЭТИ не было и речи. Представители ректората, профкома, турклуба, спортклуба, комитета комсомола и других организаций были подняты на ноги в связи с нашим исчезновением. Не на шутку переволновались те, кто нас провожал на вокзале. В деканаты шли постоянные звонки от родителей. Сам ректор ежедневно связывался с Горно-Алтайской контрольно-спасательной службой по поводу поиска пропавшей туристской группы.
Безо всяких надежд, погружаюсь в сон. Завтра – моё дежурство. Это означает, что нужно будет спуститься к реке, набрать два котла воды, бросить в один из них смородиновый лист, а во второй – крапиву, которая теперь стала нашей постоянной едой. Затем требуется развести костёр и подвесить всё это над костром.
Река из-за дождей поднялась и залила каменную ловушку. При этом, маленькая дубинка, которой ребята снизу подпирали глыбу, придавившую Андрея, уплыла, а наполовину залитый водой длинный ствол, которым, как рычагом, мы помогали сверху, угрюмо покачивало течением вперёд и назад. Эта картина показалась Верке настолько жуткой, что, увидев её один раз, она больше к реке не приближалась.
Утром сквозь сон я слышу чей-то голос безо всякого выражения:
– Вставайте. Всё уже...
Решив спросонья, что это Филиппов будит меня на дежурство, думаю: “И шевелиться неохота, и торопиться некуда, ну, да ладно, сейчас поднимусь”.
В это время Света Курбакова быстро-быстро покидает спальный мешок и высовывает голову наружу. Затем, захлёбываясь от радости, кричит:
– Люди!!! Люди!!! Люди!!!
Все моментально выпорхнули из палаток.
У кострища сидят пятеро полубогов. Здоровые, загорелые парни со страховочными поясами, на плече у одного из них – смаркированная верёвка.
- Альпинисты?!
- КСС!
- А у вас поесть что-нибудь будет? – спрашивает Вера.
- Да нет, мы думали вы нас накормите.
“Какие мелочи!” – мелькает в голове – “Главное - нас нашли!”
И тут один из спасателей, видимо старший, подаёт знак, и двое его спутников, подхватив котелки, бегут к реке. Третий достаёт из рюкзака... две булки хлеба (!!!), пачку кофе, банку сгущёнки! Заворожено смотрим и не понимаем: верить своим глазам или нет.
Разводится костёр, в котелках закипает вода. Знакомимся. Старшего зовут Толя, второго - Юра, затем - Женя, имён ещё двух парней я к своему стыду не запомнил. Руководит спасательными работами начальник Горно-Алтайской КСС Станислав Шипунов.
Налив каждому по кружке кофе со сгущёнкой, хлеба выдали по маленькому кусочку:
– Больше вам пока нельзя.
Хлеб кажется горьким и невкусным. А кофе! Никогда в жизни не пил такого замечательного кофе!
- Ну, рассказывайте, что у вас получилось? – спрашивает, наконец, Толя.
Выслушав Михалыча, он с досадой произносит:
– Зачем же вы ещё и вторую тройку послали?! Это, ведь, самое гиблое место района!
- А про первую тройку ничего неизвестно?
- Нет. Ничего.
Тягостное молчание... Спрашиваю:
– Как вы нас обнаружили? По дыму?
– Нет, дыма со дна ущелья мы не видели, вы слишком глубоко засели, а вот заметили ваши простыни наверху. Сначала думали: летающая тарелка... Позавчера мы кружили над правым берегом Чебдара, вы нас не слышали?
– Нет. А вечером вы стреляли?
– Да. Из ракетницы. Когда мы спускались, немного промазали и находились в километре от вас.
За разговором незаметно проходит более часа. Над костром снова висят котелки. Теперь в одном из них варится суп из тушёнки. Без лапши, без картошки – просто тушёнка в кипятке. Второй котелок – для чая.
Голод к этому времени притупился, и много мы не ели. Одного котла хватило на всех. Снова спасатели нам выдали по маленькому кусочку хлеба...
- А что будем делать… с ним? - спрашивает кто-то, показывая на то место, где лежит мёртвый Андрей Изотов.
- Не беспокойтесь, это уже не ваша забота, - отвечает Толя.
Спустя ещё минут сорок начинаем подъём по стене ущелья вверх. У Лены поверх рюкзака привязаны маральи рога. Из рюкзака Филиппова тоже торчит маралий рог. Ещё через полчаса упираемся в шероховатый отвесный гигантский скальный выход, обойти который не представляется возможным, так как вокруг слишком серьёзная крутизна. Приходится спускаться назад к террасе - месту нашей последней стоянки. Ущелье не желает нас отпускать. А может, это Андрей не хочет оставаться один?.. Выйдя на террасу, спускаемся затем к месту его гибели. Ствол, с помощью которого мы приподнимали глыбу, по-прежнему медленно покачивает водой. Вера идёт, отвернув голову направо. Проходим метров шестьсот по гигантским камням у береговой кромки вверх по течению Чебдара. Слева от нас грохочет река, справа уходит ввысь стена Чебдарского ущелья. В одном месте начинаем подъём. Отвесные участки обходим, а точнее, огибаем. Близость возвращения домой придаёт силы. Мы всё взбираемся и взбираемся вверх. Кое-где на четвереньках. Только через шесть часов такого лазанья склон начинает выполаживаться.
Когда приостановились на очередную передышку, спасатели выдали нам... по маленькой шоколадке!
– Это всё мне?! – поразилась Света, получив свою долю. Съесть целую шоколадку, какая неслыханная роскошь!
Ещё через некоторое время у ручейка встали на обед. Мы были почти истощены, но, тем не менее, чувствовали прилив сил и полярную смену настроения.
Похлебав супчика из тушёнки с лапшей и напившись ароматного сладкого чая, двинулись дальше. Подъём становится всё положе, козьи тропки – всё заметнее. Ещё две тридцатиминутных ходки, и Верка, не выдержав, пьёт из выдавленной копытцем ямки.
– Не пей из копытца, козлёночком станешь! – хором комментируют трое.
Спасатели начинают ориентироваться. Спускались-то они другим путём. Выяснилось, что забрали вправо. Извинившись, парни берут верное направление.
Только когда солнце коснулось горизонта, а на дне ущелья наверняка сгустились сумерки, мы, наконец, попадаем на место приземления вертолёта.
Верх над ущельем оказывается удивительно ровным, поросшим карликовой берёзкой. Типичная горная тундра. Ручьи отсутствуют, снег небольшими островками покрывает плато. Кажется непостижимым, что рядом находится зловещее Чебдарское ущелье – узкая, извилистая и глубокая трещина в земле.
В километре от нас виднеется пригорок с древним триангуляционным пунктом на макушке. На площадке находятся ещё двое спасателей, лежат рюкзаки и ящик с тушёнкой. Вертолёт нас не дождался и теперь должен прилететь завтра.
Там, где мужики расчистили площадку со знаком бедствия, вертолёт сесть не мог – слишком большой уклон. Приземлился гораздо дальше и выше.
Мы ставим палатки, а спасатели сооружают себе укрытие из полиэтилена.
- А у меня завтра день рождения! – сообщает Женя Беляев.
Безмятежным сном проспали часов четырнадцать. И верилось, и не верилось, что наши невзгоды позади. Только вот горечь утраты омрачала наш праздник.
Пробуждение было поздним, ярко светило солнышко. Спасатели подстрелили кедровку, поджарили её и, подложив под крылышко маленькую шоколадку, вручили её имениннику – Жене Беляеву.
Впервые за многие дни нормально позавтракали. И тут снова упал такой густой туман, что стало очевидно: вертолёт в такую погоду не прилетит.
Весь день мы занимались тем, что ели сухое молоко, смешивая его с сахаром. Только вечером, не без участия спасателей, Филиппов пресёк это дело, сказав:
– А вдруг погода ещё долго нас задержит, а мы всё съедим!
– Да, ребята, давайте поэкономнее, – поддержал Михалыча спасатель Толя.
Все смутились и прекратили это приятное занятие.
Туман к вечеру ещё более сгустился. Мы попрятались в палатки и крепко уснули.
Плотный утренний туман основательно заволок всё плато.
- А мы тут, пока вы спали, пожар устроили, – сообщает Толя.
Оказалось, что один из спасателей, увидев кедровку, сидящую на кустиках, выстрелил в неё из ракетницы. Птица улетела, а сухая карликовая берёзка вспыхнула. Ребятам пришлось потратить немало усилий, чтобы погасить начавшийся было пожар.
Мы с Коботовым сидим у крохотного костерка.
– Надоело уже тут ждать, – констатирую и вижу на лице Ардальоныча полное понимание и солидарность в этом вопросе.
Подходит Ольга Черноверская:
 Ну, что это за костёр?! Вы что, мужики, нормальный костёр развести не можете?
Я пробую отмахнуться, но Ольга наседает, и приходится браться за разведение большого костра.
– Да тут дров-то нету, – ворчит Ардальоныч, ломая тонкую сухую карликовую берёзку.
– Эй, отдайте книгу, вы что, оборзели? – раздаётся из палатки голос Жени Беляева.
– Вставай, вставай, нечего дрыхнуть! – слышится из другой палатки голос Филиппова.
Одеваясь на ходу, народ лениво выбирается из палаток. Да, может это и странно, но сидеть здесь наверху в тумане уже всем изрядно надоело. Однако на вертолёт рассчитывать не приходится – нелётная погода.
Весь день играли в карты, читали, дремали. Филиппов сделал внушение Андрею Ефименко, который 23 мая рванул неизвестно куда. К вечеру погода слегка разведрилась. Приготовившись к очередной ночёвке, решили почаёвничать.
Растяжки палаток подтянуты, коврики и спальники расстелены. Личные вещи разложены по бокам – здесь наверху ночью прохладно. Натянув свитера, ждём, когда заварится засыпанный в котелки чай. Михалыч рассматривает найденный на дне Чебдарского ущелья, аккуратный маралий рог. И вдруг...
- Вертолёт! Ёлки-палки, вертолёт! – вопит Толя.
Все встрепенулись. “Вот шутник!” – думаю, – “А ведь будь погода получше, и поверил бы.” Но тут все видят высоко-высоко в небе сквозь дыру в тумане вертолёт. Он так далеко, что даже не слышно шума его винта. Вертолёт влетает в эту дыру, которая тут же затягивается. Толя выхватывает ракетницу, и в воздух взлетают одна за другой подряд три красные ракеты.
С необыкновенной скоростью складываются палатки, упаковываются рюкзаки. Гигантская металлическая птица пролетает всего метрах в десяти над нами в сторону триангуляционного пункта. Чай выливается.
Ефименко собрался быстрее всех. Крикнув:
– Михалыч, рог я взял! – он первым ринулся к вертолёту. Спасатели поторапливают, а мне совершенно непонятно, как вертолёт полетит, ведь та сторона, откуда он прилетел, закрылась плотной стеной тумана. Винт вращается на малых оборотах, пилот отчаянно машет нам руками: скорей-скорей! Вот уже все собрались внутри вертолёта. Котелки лежат на полу, сверху набросаны наши шмотки. Кроме пилота и нас, здесь находится пожилой невысокий юркий мужичок – представитель НЭТИ, завхоз горно-спортивного лагеря “Эрлагол” Анатолий Иванович Котин. Через несколько минут, оторвавшись от земли, окончательно покидаем пленившее нас Чебдарское ущелье. Ну, всё! Вот теперь-то активная часть похода у нас точно закончена!
Вначале летим назад, огибая стену тумана, а через некоторое время мы видим справа по лёту Чебдар, который резко выделяется на фоне плоскогорья с высоты полёта. Все прильнули к стёклам иллюминаторов. Вскоре показалась более мощная река – Башкаус, и кто-то заметил:
- Как немного не дошёл Андрей до конца похода...
Ещё минут через десять, начинаем снижаться и, наконец, приземляемся на небольшую площадку. Как оказалось, здесь находится посёлок Балыкча, который расположен на левом берегу реки Чулышман, недалеко от Телецкого озера.
Трое парней со всех ног бегут к вертолёту, и прежде, чем успеваем сообразить, кто это, в салон запрыгивают... Мишка Мельников, Сергей Ульянов и Сергей Дерябин уже без бинтов на голове. Происходит радостная потасовка, а пилот тем временем увеличивает обороты винта, и мы снова отрываемся от земли.
Ко мне подсаживается Мишка и возбуждённо рассказывает о своих похождениях.
23 мая Мельников, Ульянов и Дерябин заночевали на полке скалы, где их и увидел очухавшийся Андрюшка Ефименко. Утром они, убедившись, что никак иначе гигантский прижим не одолеть, стали карабкаться наверх. Более половины дня ребятам потребовалось, чтобы достичь вершины утёса. Затем спустились с противоположной стороны и внизу заночевали. Но дальше путь им преградил мощный левый приток Чебдара – река Караган. Поднявшись на несколько километров по Карагану, переправились через него и пошли верхами. Ущелье становилось всё уже и уже. Ещё через некоторое время мужики вышли на плановую тропу одного из маршрутов. Их радости не было предела. Таким образом они добрались до Балыкчи за трое с половиной суток...
- Казалось, такой кайф – поесть, а поели... и никакого кайфа! – смеётся Мишка.
Заметно темнеет, вертолёт приземляется в Горно-Алтайском аэропорту. Там уже ждёт старенький автобус с капотом. На нём нас везут в гостиницу “Турист”, в подвале которой находится контрольно-спасательная служба.
- Смотри! – говорит мне Лена. Оказывается, при входе в здание гостиницы на нас глядит множество народу. Внимательно и даже заворожено. Эти люди знают, что нас спасли, что кто-то погиб, и, похоже, в их глазах мы кажемся, пришельцами с того света – отощавшие, дочерна загоревшие, небритые.
Располагаемся все вместе на полу обширного холла. Впервые за долгое время моемся под душем. По соседству устроились специально прибывшие члены турклуба НЭТИ. Филиппов, как ни в чём не бывало, им рассказывает:
- Ну, в общем, поход получился сложный: и пеший, и горный, и лыжный, и водный...
Поздно вечером для нас был приготовлен длинный стол с ужином. Основательно подкрепившись, завалились спать тут же на полу в спальных мешках. Перед тем, как выключить свет, выступил руководитель похода:
- Ну, значит, завтра с утра каждый из вас должен будет написать объяснительную. Пишите, как всё было на самом деле... Ну, то есть, шёл впереди, поскользнулся и так далее. Или же - наоборот... (тут Михалыч помрачнел) – что это я его туда послал... А потом в Новосибирск полетим на самолёте. На самолёте, – подчеркнул он.
Утром всё время вертевшийся около нас Котин, вдруг хлопнул себя по карману и спросил:
– Ребята, денег на самолёт немного не хватает... вам же на билеты. Может, есть у кого?..
У некоторых из нас нашлось кое-какое количество денежек, и к Котину посыпались пятёрки, тройки, рубли...
Вот мы и снова в Горно-Алтайском аэропорту.
– Если бы я курил, тогда бы заметил, что в буфете есть сигареты “ТУ-134”, – сообщает Ульянов.
Взлетает “ЯК–40”, воздушные ямы, а–а–ах как хорошо! В воздухе находимся недолго: около двух часов. Приземляемся в новосибирском аэропорту “Толмачёво”, где нас встречают представители профкома, парткома, комитета комсомола, спортклуба и турклуба. Один из туристов – руководитель февральского похода под Белуху Сергей Безденежных. Здороваемся, обнимаемся и идём к машинам. Самый последний отрезок на пути возвращения домой: “Толмачёво” – общежитие № 5 НЭТИ. Когда останавливаемся у родной “пятёрки”, при выходе нам вручают ящик апельсинов…
Зайдя в свою комнату № 836, я обнаруживаю, что вся она обклеена плакатами типа: “Ударим туризмом по бездорожью и разгильдяйству” и тому подобными...
– Борька!!! – радостно подскакивает, сидящий за столом с книгой, чёрненький с короткой стрижкой Яшка Тюрин. – Ты ли это!!!
А на календаре – 31 мая...
В первый июньский день 1978 года мы с Мишкой Мельниковым надумали съездить в “Федоровские бани”, которые находятся в центре Новосибирска. Идём, ни о чём не думая, совершенно спокойные и умиротворённые. Удивительное чувство, когда в голове вообще нет мыслей. Садимся в автобус и не сразу понимаем за разговором, что от нас требует какой-то мужчина. Оказывается, это контролёр, который уже начал было возмущаться, что мы совершенно не обращаем на него внимания.
– Вы нас извините, – объясняет Мишка, – нас только три дня, как спасли в тайге... Контролёр, удивлённо и внимательно оглядев нас, отходит, не сказав ни слова...
Дня через три, когда Филиппов ещё находился где-то в Горно-Алтайске, участники похода были вызваны в кабинет ректора НЭТИ Георгия Павловича Лыщинского. К этому времени в Новосибирск благополучно вернулась вторая тройка наших товарищей. Когда 27 мая Аляев, Новиков и Жутяйкин поднимались наверх, то в какой-то момент увидели делавший над нами два круга вертолёт. Со слезами радости они понимали, что это наши спасатели, но спускаться назад на дно ущелья у них уже не было моральных сил. Парни двинулись дальше и добрались до посёлка Балыкча за двое с половиной суток. По словам Аляева, шли практически на пределе сил, по дороге дважды питались гадюкой: один раз, сварив змею, второй раз, поджарив на костре...
Мы зашли в кабинет ректора и по его предложению расселись за длинным столом. Лыщинский стоял у кресла в своей неизменной потёртой кожаной тужурке. Он отхлебнул глоток чая из стакана в позолоченном подстаканнике, глядя на нас поверх очков. Затем взял со стола какую-то допотопную бензиновую зажигалку и, достав из пачки болгарскую сигарету “Солнце” без фильтра, закурил.
– Так, – сказал он, по-прежнему глядя на нас поверх очков и совершенно спокойно, – первый вопрос: зачем вы послали вторую тройку?
Выслушав объяснения Аляева, ректор спросил:
– Вы из Чемала вышли шестого мая, а почему телеграмму дали, что вышли на маршрут пятого?
Вот это новость! И этот, и многие другие вопросы следовало бы задать руководителю похода. Но отвечать приходилось нам. Лыщинский задал нам множество вопросов, затем попросил Дерябина нарисовать мелом на чёрной матовой стеклянной доске картину гибели Андрея Изотова и рассказать, как всё произошло. Далее разговор пошёл про наш маршрут, про “Эрлагол”, про спасателей и так далее. Ректор, видимо, тщательно готовился к этой встрече, и поначалу незаметно, постепенно, по ходу разговора всё больше и больше, распалялся. Под конец мы уже не чувствовали под собой кресел и не видели ничего кроме лица Лыщинского. (“Гипнотизёр он, наверно!” – скажет потом Верка.)
– Пацаньё!!! – орал ректор, перечисляя все наши промахи и ошибки, и проявляя при этом удивительную осведомлённость. Наконец, сделав паузу, он произнёс страшное ругательство:
– Паршивцы!
Затем Лыщинский строго оглядел всех и, убедившись, что окончательно сравнял нас с землёй, моментально успокоился.
– Ну, хоть не хлюпики оказались. Говорят, вы там в самые тяжёлые минуты вели себя достойно, – вдруг с уважением произнес он…


Послесловие

11 июля 1980 года. Четыре человека покинули Новосибирск, отправляясь в поход для установки обелиска: участница того похода Света Курбакова, мои участники зимних походов Юра Князев, Сергей Буряков и я – руководитель этой группы.
Мраморный обелиск размером 350•550•50 весил около тридцати девяти килограммов. Его мы с Леной Шибаевой заказали в конторе ритуальных услуг, что на улице Семьи Шамшиных. Необходимый эскиз нарисовала Лена, а надпись обдумывали сообща.

ИЗОТОВ
Андрей Игоревич
Студент НЭТИ
1956-1978
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд,
Пройдут тобой
Не пройденный маршрут.
 
Михалыч судим не был, мать Изотова решила, что Андрей выбрал судьбу сам.
Андрей Изотов был похоронен у себя на родине, в Алма-Ате. Его тело поднимала группа спасателей из турклуба НЭТИ. По стене ущелья они карабкались двое суток, подтягивая труп на верёвках сверху и подталкивая руками снизу.
Обелиск Андрею мы установили наверху Чебдарского ущелья. Спуститься вниз не удалось из-за плотной стены тумана. Сфотографировались, поставив фотоаппарат на камень и нажав кнопку автоспуска. Интересно, что до этого встретившиеся нам алтайские пастухи категорически не советовали спускаться вниз:
– Чавдар – совсем плохой человек, даже охотники там не бывают. Кто случайно попадает, там и остаётся…
Я снова вёл в походе достаточно подробный дневник, но это, как говорится, отдельная история.
PS. С полной хронологией майского 1978 года инструкторского похода по Восточному Алтаю можно ознакомиться на http://www.proza.ru/2002/03/18-90 
Страницы:

Опубликовано 29 апреля 2016 борис


«Ветер Перемен» © 2005-2017   Спонсорам   Контакты
Сайт управляется SiNG cms © 2010-2015