Партнёры
СИНТО

Экстремальный портал VVV.RU

30 сентября 2017 года сайт «Ветер Перемен» проводит
X водное соревнование "Осенняя Протва-2017"
На главную страницуМастерская ФМК
предоставит призы
для победителей соревнования
«Осенняя Протва - 2017»
Творчество туристов
Чебдар
Страницы:
автор: Борис Скворцов, г. Новосибирск

Семнадцать человек в вылинявших штормовках, с рюкзаками, в которых уже почти не оставалось провизии, остановились и замерли, поражённые открывшейся картиной. Мощная река с наклонным руслом и крутыми, высокими берегами, похожими на каньоны, стремительно несла свои воды на восток.
Чебдар.
Постояв на краю обрыва, усталые туристы спустились к устью реки, по берегам которой пробирались последние два дня. Студенты Новосибирского электротехнического института отправились в этот поход по Горному Алтаю ровно две недели назад.
Приток впадал в большую реку, не делая изгиба, изображённого на схеме.
- На Караган выскочили? - озадаченно пробормотал руководитель группы сорокалетний Александр Михайлович Филиппов, вытирая ладонью пот с обширных залысин на голове.
Река Караган, однако, впадает в Чебдар значительно ниже, следовательно, находимся мы всё-таки около устья реки Самурлу.
В любом случае, по ущелью надо двигаться вниз, а для этого требуется пересечь либо большую реку, либо малую. Решили переправляться через большую, так как на её противоположном берегу виднелась хорошая поляна для обеда.
Три человека со страховкой пересекают Чебдар, затем двое разводят костёр, а третий налаживает навесную переправу. Потратив на неё около двух часов, достаём остатки продуктов для обеда.
И тут подходит один из самых опытных участников нашего путешествия, обычно невозмутимый, Андрей Изотов, успевший сходить на разведку, и ликующе сообщает:
– Там дальше изба, конная тропа и цивильные мосты!
Это неожиданное известие вызывает взрыв восторга. Конная тропа от избы обязательно выведет нас в населёнку!
Ура!!! Конная тропа!!! Никаких буреломов и прижимов! Поход окончен!!!
Мы сидим и бурно обсуждаем события, предшествовавшие нашему приходу на эту превосходную поляну. Что и говорить, необычное путешествие у нас получилось! Кроме того, боялись опоздать к контрольному сроку, а теперь всё-таки успеваем!
Спелеологи зовут меня осенью в пещеры.
- И я с вами! И я с вами! – кричит Верка Хвоина, полная, энергичная девушка. С ней мы учимся в одной группе на втором курсе самолётостроительного факультета.
Восторг, охвативший нас, не даёт спокойно пообедать. Скоро будем дома!!!
Но сколько же приключений испытали мы за эти две недели!
К начальной точке маршрута - алтайскому селу Чемал - мы добрались 6 мая 1978 года к вечеру. Во время почти часовой стоянки автобуса в Горно-Алтайске посетили контрольно-спасательную службу. Наш выход был зарегистрирован весьма неохотно. Бородатый, худой “каэсэшник” Сухов вяло разъяснял, что в нынешнее межсезонье среди туристов в районе уже есть два трупа. Однако желанная отметка в маршрутной книжке была всё-таки получена, ведь мы не просто путешественники. Из нас готовят инструкторов туризма.
Чтобы понять, почему мы так любим путешествовать по горам, надо хотя бы раз сходить самому. Настоящий спортивный туризм – это сильное, радостное ощущение жизни! А нас к тому же ведёт опытный спортсмен, кандидат в мастера спорта по пешеходному туризму.
Филиппов невысок ростом, но очень коренаст, широкой кости. С ним я ходил в ноябре в лыжный поход. Александр Михайлович ещё и кандидат в мастера спорта по классической борьбе, преподаватель спорткафедры НЭТИ. Мужик весёлый, постоянно шутит.
А межсезонье в этот год на Алтае выдалось непогодное, обильное водой, заснеженное.
Уже на второй день похода начались ошибки ориентирования, и в результате сразу же произошла полудневная задержка на совершенно простом участке. Через день проскочили поворот на перевал Сайгонош и потеряли ещё двое суток, потому что на следующий день за границей леса попали в так называемую белую мглу.
Белая мгла. С этим явлением я столкнулся впервые… Пообедав 11 мая, вблизи от границы леса, мы вдруг почувствовали, что становится всё прохладнее, неожиданно появляется туман. То тут, то там виднеются островки снега. Идём дальше, туман сгущается. Вот уже идём по снегу. Белый снег и белый туман тем временем начинают сливаться. Видно лишь несколько человек сзади и столько же спереди. Наступаем на ямки, не видимые глазу, но хорошо ощутимые. Вот что-то просматривается впереди и, как будто, далеко. Делаешь два шага и оказывается, что это - камень, причём рядом. Теряется ощущение времени-пространства. Кажется, долго ещё движемся по белой мгле, пока не замечаем, а вернее сказать, не ощущаем, что слева от нас - снежный обрыв. Руководитель достаёт верёвку. Андрей Изотов на страховке несуетливо подходит к краю, но белая мгла не даёт ничего разглядеть. Мы проходим вдоль карниза вперёд и назад, такое впечатление, что ему конца-края нет. Приходится возвращаться к месту обеда и вставать на ночёвку.
Вместе с Андреем Изотовым, Леной Шибаевой и Светой Курбаковой мы прошлой зимой уже дважды ходили в походы. Андрей – четверокурсник, мужественное, слегка тронутое оспинками, лицо. Он играет на гитаре, немного подражая Высоцкому. Лена – очень спортивная девушка. Это она меня затащила в зимние турпоходы, заинтересовавшись моим альпинизмом. И, кстати, чувствовала себя в них более уверенно, чем я. Света повыше ростом, немного нескладная, менее спортивная, но старательная.
Следующее утро доброжелательно солнечное, ясное. Всюду лежит снег, туман рассеялся. Могучие корни кедра завешаны носками дежурных. Прохладно… Мы отправляемся туда, где вчера стояла белая мгла. Добираемся до снежного карниза, подходим к краю. Вот это да!!! Мало того, что за ним - обрыв метров двести, ещё и сам-то карниз нависает вперёд метров до десяти!!! И по этому козырьку мы вчера топтались! А каково, если бы он под нами оборвался! А?!! Кто-то ошарашено говорит:
- Ни себе чего!
Оказывается, сами того не ведая, вчера мы подвергались серьёзной опасности…
А ещё через день мы потратили три часа, делая лишнюю петлю перед Тюрдемским перевалом…
На другой же день, убив много времени и сил на тропёжку, мы потеряли… Андрея Изотова. Это событие заслуживает отдельного описания. Необходимость, во что бы то ни стало навёрстывать упущенное, привела к сильнейшему недосыпанию, которое накопилось у всех участников, и это чуть было не привело к непоправимым последствиям. Это произошло в урочище Караса-Азкан. Остановились передохнуть. Я тоже уселся на рюкзак среди заснеженного кустарника, затем, уронив голову на колени, задремал. И вот тут-то произошёл переполох. Открыв глаза, понял: произошло что-то неладное. Оказалось, что среди нас нет Изотова. Тут же гонцы отправились назад по следам на снегу.
Произошло же следующее. Во время одной из остановок уставший Андрей, натянув капюшон штормовки на голову, сел на свой рюкзак немного в стороне от остальных и... крепко уснул. Обе группы, передохнув, двинулись дальше, не заметив утраты.
Через сорок минут мы остановились на отдых. Я снова пошёл тропить, через пять минут двинулись остальные. Пробиваясь сквозь снежную целину, старались идти как можно быстрее. И только во время следующей передышки кто-то, к счастью, заметил, что нас на одного меньше...
...Проснувшись, Андрей обнаружил, что остался один среди заснеженной тайги. Сколько времени прошло? Неизвестно. Сообразив в чём дело, он вскочил, накинул рюкзак и побежал по нашим следам. А если бы позёмка! А если бы дикие звери! Стал кричать изо всех сил, но никто не откликался. Побежал быстрее, но вскоре выдохся. Останавливался, кричал, снова бежал, снова кричал, но – ни звука в ответ. Поняв, что товарищи далеко, он не на шутку перепугался, но, всё же, упорно шёл и шёл. Временами останавливался, кричал, вслушивался и снова шёл. И только часа через полтора, не веря своим ушам, он услышал крик:
– Ан-дрей, Ан-дрей!!!
Чем ниже мы спускались по Караса-Азкану, тем снега становилось меньше, а смеркалось всё быстрее. По описанию, поворот налево должен быть “по второму крупному притоку”, но то ли в описании неточность, то ли понятие “крупный” – слишком относительное!
Когда остановились у второго притока, Михалыч отправился на разведку. Пока Новиков диктовал мне пародию на песню Высоцкого “Здесь вам не равнина...”, а Ульянов, повредивший в начале похода палец на левой руке, пытался научиться зажимать струны другими пальцами, появился Филиппов со словами:
- Ну, что! Ни по одной, ни по другой стороне притока тропы нет. Идём дальше!
Витя Новиков - мой однокурсник, его прозвали Кадетом, потому что раньше он учился в суворовском училище. Кадет видел, что я хожу в горы и каждый раз возвращаюсь довольный. Кроме того, ему нравится моя одногруппница Вера Хвоина, которую я затащил в этот поход. Вот он и пошёл с нами.
То был тяжёлый день, впрочем, как и предыдущие, но сегодня мы ещё и не обедали. Пройдя ещё километра полтора, нашли удобное место для ночлега.
Пока дежурные готовили ужин, Михалыч предложил мне с кем-нибудь сходить на разведку. Я выбрал безотказного Сергея Ульянова, которого друзья почему-то зовут Пром. Сергей – весёлый, добродушный человек, похоже, вообще не умеющий обижаться.
А когда мы шли вниз вдоль реки, я с интересом разглядывал открывающуюся перед нами картину. Покрытые массивными снежными шапками, горы выглядят грандиозно! Не так, как раньше. Долина реки Караса-Азкан оказывается более мощной и широкой, чем пройденные ранее долины. Вечернее солнце раскрашивает ландшафт в цвета и оттенки картин Рериха.
Спустившись километра на три от места ночёвки, наконец-то видим слева крупный распадок. Приток вроде бы соответствует описанию, но хорошей тропы мы не обнаруживаем. Полной уверенности, что это наш поворот, нет, но ниже спускаться бессмысленно: либо это то, что нам нужно, либо мы проскочили мимо, что маловероятно. Остатки сил тратим на подъём к группе.
Стемнело. Ужин приготовлен.
- Разведчикам налить побольше! – предлагает кто-то из темноты.
- Ничего подобного! – вдруг раздаётся строгий голос стажёра Мельникова, который явно пытается сохранять командирский тон.
Дежурный Коботов, которого друзья чаще зовут по отчеству – Ардальоныч, всё-таки наливает нам по полной миске. Коботов, и его друзья, Дерябин с Ульяновым – спелеотуристы. Дружная, слаженная компания, чувствуется, что они немало походили вместе…
Когда мы преодолевали Сумультинский хребет, то вместо того, чтобы идти в лоб на перевал Штатив, по ошибке ушли влево, потеряв не менее трёх часов. Пришлось делать траверс. Согласно описанию, это место является самой высокой точкой в пути. На нём под ногами должны характерно похрустывать оригинальные камешки - “сухарики”...
Мы были почти на самом верху, как вдруг впереди идущие, не дойдя несколько метров до тура, упали наземь, как подкошенные. “В чём дело?” – удивился я, и в тот же миг был сбит с ног сильнейшим порывом ветра. “Ничего себе!” – подумал, прижимаясь щекой к склону.
Так все пролежали несколько минут, пока ветер не ослаб. Затем почти ползком преодолели перегиб, так и не обнаружив обещанных “сухариков” под ногами.
На этот раз мы ели шоколад не на самом перевале, а немного за ним, прячась от ветра. Тут же более опытный, чем Мишка Мельников, круглолицый стажёр Александр Аляев наконец-то разгрузил Курбакову, которая уже дня два страдала ангиной.
- Шоколад съели? – вдруг спросил Филиппов, до этого разглядывающий открывшуюся за перевалом картину, и тут же добавил:
- Эх, зря! Надо было на НЗ оставить... Кстати, вы заметили, что сзади нас – всюду снежные шапки, а по ту сторону хребта вообще нет снега?
Да, впереди снег отсутствовал, и все приободрились. Легче будет ориентироваться.
На следующее утро мы так и ахнули. Всё вокруг было в снегу! Снег лёг ровным слоем на палатки. Снег покрыл и горы, и долины, и деревья. Значит, и ориентироваться, и идти будет ничуть не легче. Все тропы и тропки безнадёжно исчезли – вокруг расстилалась снежная скатерть.
Река Уй-Караташ, у которой мы теперь находимся, не похожа ни на одну из пройденных рек. С невероятной скоростью она с грохотом несёт свои воды, свирепо перекатывая камни. Эту реку я мысленно окрестил Зверюгой. О бродах нет и речи. Утешает лишь то, что мы следуем вниз левым берегом и свернуть потом должны тоже налево
Теперь впереди всех мы идём с Андреем Изотовым вдвоём. Не сговариваясь, время от времени меняемся местами. Это вызывает некоторый дух соревнования, что весьма кстати при имеющемся цейтноте. Иногда шагаем рядом, рассказывая друг другу анекдоты, и однажды кто-то, забежав вперёд, сфотографировал, как мы от души смеёмся.
Достигли, вроде бы, нужного нам притока, и ещё часа два по-светлу можно идти. Но снег повалил хлопьями так, что ориентироваться становится совершенно невозможно, тем более без нормальной карты.
Изображённый на схеме приток мало походит на то, что мы видим перед собой на местности. Локальная разведка успеха не приносит: ничего не видно, и снег по колено. Берег притока круто спускается в воду. Как перебираться на противоположный, более пологий берег, сейчас непонятно, и руководитель принимает решение:
- Останавливаемся на ночёвку где-нибудь здесь!
- Ничего, всё равно до 21 мая мы придём, – успокаивает Михалыч и повторяет, - до 21 всё равно придём!
Падает снег. Окружающая нас природа совсем не напоминает календарный май. Наступила настоящая зима.
Смёрзшиеся петли палатки застегнуть не удаётся. Михалыч шуршит в спальном мешке, в очередной раз, перезаряжая кинокамеру.
Неопределённость. Многогранный у нас поход получается, но, видимо, так и надо. Ведь нам в дальнейшем предстоит инструкторская работа с людьми в горах. Как говорил Суворов: “Тяжело в ученье – легко в бою!”
Следующее утро встречает нас ярким весенним солнцем, но снег не тает. Заснеженные кедры выглядят по-зимнему сказочно. Мы отправляемся влево вверх по кромке притока реки Уй-Караташ. Утопая выше колен в снегу и невольно жмурясь от сверкающего на солнце снега, продвигаемся очень уж медленно.
Впереди должен быть перевал Самурлу, но приток не соответствует схеме, поэтому возникают серьёзные сомнения в правильности пути. Только в полдень мы оказываемся на верху водораздела, не понимая, почему на обветренной от снега каменистой почве тропки прорисованы почти перпендикулярно нашему движению, наперекосяк, параллельно открывающейся за перевалом реке. Сама же река, в свою очередь, течёт почти перпендикулярно заданному туристской схемой направлению.
Когда миновали крутизну, оглянувшись назад, Филиппов с досадой произнёс:
- Опять промахнулись!
В самом деле, оказывается, перешли водораздел не в самом низком месте, а примерно в километре от него.
Ужасно хочется спать, катастрофически не хватает ни времени, ни продуктов. Пообедав, двинулись вниз вдоль реки. Но что это? Снег кончился. Перед нами – узкий, мрачный распадок, сильно заваленный буреломом. Пробираемся, то подлезая под валёжины, то перелезая, то перешагивая. В результате идём ужасно медленно!
Сумерки уже заметно сгустились, когда приток, наконец, соединился с руслом, направление которого вроде бы совпадает с указанным на схеме. Но сколько времени потеряно на этом участке!
Чуть пониже устья притока лежит кедр, когда-то упавший прямо через реку. Сгоряча я сходу проскакиваю по этому дереву, не снимая рюкзака и даже не замечая, насколько здесь опасно.
Следующий участник, никогда неунывающий Сергей Ульянов, идёт без рюкзака, со страховкой, медленно и внимательно. Остальные переходят, держась за верёвочные перила, натянутые Промом, стараясь не глядеть на воду. Света Курбакова неуверенно пошла по дереву и… соскользнула с него, к счастью, не выпустив перила из рук. Ей ободряюще кричали: “Ничего страшного!” - пока она выкарабкивалась на дерево. После переправы кто-то признался, что неприятно было проходить по нему, особенно в конце, где струя била со страшной силой.
Идём в сумерках, но притока, по которому предстоит подниматься, всё нет. Проскочить его не могли. Может, эта река - не Самурлу? Ответа на последний вопрос не может дать никто. Я вижу: Михалыч весьма смущён. Сложив губы трубочкой и надув щёки, он смотрит то на схему, то на местность.
Давно пора становиться на ночёвку, но где найти для неё подходящее место? Каменистые, покатые участки на склоне, без воды, с рваными клочками снега не могут приютить уставших людей для ночного отдыха.
Почти совсем стемнело, когда мы спустились на небольшую площадку с камнями, где с грехом пополам можно было поставить одну палатку.
- Ну, что… в принципе… – бормочет Филиппов, - в принципе…
Но и в принципе восстановить здесь силы за ночь практически невозможно. Руководитель пытается шутить:
- Ну что, сидячей, висячей ночёвки у нас пока ещё не было.
Никто не реагирует. Ситуация принимает серьёзный оборот. И тут появляется совершенно спокойный Андрей Изотов.
- Михалыч! – невозмутимо говорит он, указывая вниз в темноту, - Там что-то наподобие полуострова. Мы сходим, разведаем.
Изотов с Дерябиным уходят на разведку, а остальные расчищают от камней скудную площадку. Но она не пригодилась. Со стороны нашего склона протекает маленький рукав. На образовавшемся острове парни отыскали более или менее подходящее место для палаток. Не очень ровное, но всё же вполне пригодное. Располагаемся на ночь при свете костра. Поужинав, ложимся спать. Впервые ночуем так некомфортно, с камнями под пятой точкой и спиной. Кажется, недосыпание достигло опасного рубежа, после которого можно отключиться прямо на ходу! Однако, если бы не Андрей, то могло быть ещё хуже.
Мы двинулись левым берегом и постепенно стали подниматься над рекой. Хорошей дороги здесь не было, но то и дело проглядывали звериные следы, что почему-то вызывало некоторую надежду на появление тропы.
Чтобы хоть как-то расшевелить народ, Михалыч вспомнил про своих знакомых туристов-водников, которые не в меру увлекались крепкими напитками: доплывают до очередного селения и – “в сельпо”. И так они отмечались во всех сельпо на своём пути. Кто-то попытался засмеяться, но это вышло несколько неуклюже. Взглянув на дремавших участников, Филиппов неожиданно предлагает:
- А, что! Может быть, остановимся часа на два, поспим, а потом со свежими силами – до упора?
Кадет смотрит на руководителя, не понимая, шутит тот или говорит всерьёз, кто-то обрадовано вскидывает голову, а Коботов, которого друзья чаще зовут по отчеству – Ардальоныч, настороженно наблюдавший за разговором, с мягким укором произносит:
- Так мы нескоро в сельпо попадём.
Вовремя он это заметил. Предложение Михалыча было весьма заманчивым, а недосып – уже весьма существенным, и все крепко бы уснули, но, конечно, не на два часа, а до ночного холода, не иначе. И мы идём дальше.
За обедом руководитель принимает решение сокращать маршрут. Из туристской схемы следует, что река Самурлу, сделав крутой изгиб, впадает в реку Чебдар, Чебдар – в реку Башкаус, Башкаус – в реку Чулышман, Чулышман – в Телецкое озеро. Населённый пункт Балыкча на Чулышмане недалеко от озера является конечным пунктом активной части нашего маршрута.
Решение идти до Балыкчи без перевалов вдоль рек ободрило всех участников. Возникло желание шагать и шагать без сна и отдыха. После всех пережитых приключений хотелось одного – скорее домой! К тому же оставалось очень мало продуктов.
Наступило 20 мая. За сегодня и завтра необходимо дойти до населёнки. Иначе…
Иначе после контрольного срока – переполох в институте, в маршрутно-квалификационной комиссии, тревожные звонки в контрольно-спасательную службу. Спасательские вертолёты вылетят на наши поиски. Будут подняты на ноги десятки людей. Кровь из носу – надо дойти!
Наскоро позавтракав, мы двинулись правым берегом. Местами попадается бурелом, но едва заметная тропка не прерывается. Вот только отклоняется она куда-то в сторону от реки.
Во время очередной передышки Ульянов уходит на разведку. Ждём его около получаса. Наконец он возвращается. Спешит, загорелое лицо блестит от пота.
- Ну, что, дошёл?
- Дойти-то, дошёл, но река далековато.
- А тропы там нет?
- Нет там никаких троп, но, похоже, сейчас идём параллельно реке, поэтому стоит так и продолжать.
Шагаем дальше. Тропка, вроде бы, снова приближается к речке. Ага, значит, всё правильно! После сорока минут хода тропа резко поворачивает направо. Стоп. Снова разведка. Первокурсник Володя Жутяйкин, который и в серьёзном походе впервые, уходит назад посмотреть, не пропущена ли развилка троп. После того, как в течение двадцати минут он не возвращается, Дерябин идёт искать Жутяйкина, а Андрей Изотов отправляется вперёд по тропе. Ждём-ждём – никого нет. Кто-то чертыхается: теряем драгоценное время. Кто-то собирается на поиски Дерябина и Жутяйкина, но большинство - против. Ждём ещё полчаса. Куда же они все подевались? Нарастает беспокойство. Наконец-то появляется Сергей, за ним - Володя. На их лицах написано, что хороших вестей они не принесли. Так оно и оказалось. Теперь в шестнадцать глоток мы скандируем:
- Ан-дрей! Ан-дрей!
Никто не отзывается. Кричим снова. Эффект тот же. И тут мне слышится отдалённый крик.
- Тихо, тихо, – говорю я.
Все замирают и прислушиваются. Нет. Ни звука.
- Ан-дрей! Ан-дрей!
И тут уже все слышат далёкое:
- О-го-го!
Появляется Андрей. Быстро приближаясь к нам, сходу радостно и возбуждённо он сообщает:
- Там, километра через два, здоровенная река! Надо идти прямо по этой тропе…
- А направление реки?
- С запада на восток, почти что точно!
Вот так мы и оказались здесь – на прекрасной поляне у впадения реки Самурлу в Чебдар возле мощной конной тропы. Много разных приключений у нас осталось позади! И вот теперь долгожданное окончание нашего похода где-то совсем близко!
Как приятно осознавать, что после всех двухнедельных приключений мы очень скоро окажемся в родном Новосибирске, зайдём в общагу, умоемся под горячим душем.
Подкрепившись, мы отправляемся дальше, восхищаясь качеством дороги и близостью населёнки. Вот и крепкая таёжная изба. Рядом – лабаз, установленный метрах в четырёх над землёй. У избы лежит череп марала с мощными рогами.
Приостановились и решили: рога надо взять с собой. Реликвия. Рога не хотели отламываться до тех пор, пока Жутяйкин не догадался врезать обухом топора по черепу.
- Во! Говорят же: как дам в лоб – рога отклеятся, – свидетельствует Изотов, приторочивая их к рюкзаку.
Добротно сколоченные мосты. Их три: по ходу с правого берега на левый, затем с левого на правый и снова – на левый.
- Думаю, до посёлка осталось километров восемь, – с удовлетворением отмечает Филиппов. Широкая утоптанная тропа серпантином поднимается влево вверх. Следы конских копыт явственно проглядывают на ней.
Спокойно, с лёгким сердцем мы так и шагали, пока не выскочили на каменную осыпь среднего калибра, где тропа пропала. Прошли по осыпи, которая широченным руслом круто спадала к реке, и стали искать выход тропы из неё. Осмотрев изрядный сектор, следов не обнаружили. Значит, конники уходили куда-то влево, в сторону от реки, и Михалыч распорядился:
- Там внизу есть ещё одна тропа, пошли к ней, а то эта - непонятно куда уведёт.
Как выяснится позже, это решение оказалось роковой ошибкой! У избы должен был стоять щит с надписью: «ХОДА НЕТ» и перечёркнутой стрелкой, запрещающей движение вниз по Чебдарскому ущелью. Почему щит в тот момент отсутствовал – неизвестно.
Внизу действительно просматривается тропка, по которой мы и отправляемся. Оля Черноверская, скромная, усердная девушка, находит черемшу, и группа приостанавливается. Продуктов остаётся всего ничего, и мы собираем побольше черемши.
Часа через полтора встаём на ночёвку в шикарном месте. Спелеологи достают пакет, на котором написано: “Вскрыть в последний день похода”. Этот пакет ребятам вручили друзья на вокзале в Новосибирске перед отходом поезда. В пакете оказались шоколадные конфеты и записка с поздравлением по случаю окончания путешествия.
Отдых был безмятежен – завтра будем в жилухе.
- Так, значит, Михалыч, совсем немного осталось? – с глазу на глаз спрашиваю я руководителя.
- Может быть не так уж близко, – отвечает Филиппов, – если всё рядом, зачем тогда лабаз?
Я залез в палатку и провалился в сон, глубокий, как бездонный колодец. Никаких смутных предчувствий у меня не было, впрочем, как и полной уверенности, что, скоро мы дойдём до посёлка. Ясно было одно: завтрашний день должен стать последним днём похода. За ним – контрольный срок.
Завтрак в этот раз был необычный. Не суп, не каша, а… компот из оставшихся сухофруктов и черемша с аджикой. Заварили также остатки чая, который пили без сахара. Сухари закончились вчера. Подкрепившись, таким образом, мы двинулись дальше. Часа через два пришлось лезть в ледяную воду и, с трудом преодолевая течение, перебираться на правый берег Чебдара. Ещё через некоторое время – снова на левый. Мощные скальные прижимы по обоим берегам тормозили наше продвижение.
На обед мы остановились, пройдя слишком уж мало. С целью экономии времени костёр решили не разводить. В НЗ оставалась копчёная колбаса, которую нёс Пром. Дежурный разрезал её на семнадцать частей, и каждый по очереди тащил свой кусок из Серёгиного мешка. Скудно.
Упрямый Мишка Мельников ушёл на разведку, остальные же разбрелись неподалёку, собирая подножный корм.
- Послушай, – тихо обратился ко мне необычно хмурый Ульянов, – ты берёзовую кашу умеешь готовить? Нет? Так вот! Я тоже не умею! Хреновато…
- Где-то читал, что можно есть молодые еловые шишки, вон их здесь сколько, – сказал я и сорвал одну из них. Шишка представлялась вполне съедобной. Пром задумался, тоже жуя шишку.
- А силки ты умеешь ставить? – спросил он, – … Я тоже не умею.
Вернувшийся из разведки Мишка сообщил, что дальше всё так же, можно больше и не смотреть, а надо подняться повыше, там есть тропа.
- Мощная? – спросил Михалыч.
- В общем нормальная, – ответил Мишка, – идти можно.
Мы поднялись повыше. Там и вправду была тропка. Мельче, чем человечья, но крупнее, чем козья – не поймёшь чья.
- Ты знаешь, – вдруг поделилась со мной Оля, – ничему я так не рада, как этой тропе.
Однако тропа постепенно сходит на нет, а склон становится всё более крутым. В конце концов, Жутяйкин вызывается разведать, что там внизу, а мы продолжаем идти по склону, пока тот не становится совершенно непригодным для ходьбы.
Мы приостанавливаемся и начинаем орать о своём местонахождении Жутяйкину, который куда-то испарился. Подождав его в течение часа и, едва не надорвав глотки, спускаемся к реке. Но Володи не оказалось и там. Где же он?! Снова горланим – никакого ответа. Уйти назад он не мог. Значит, либо удрал вперёд, либо стал подниматься наверх и разошёлся с нами. Двинулись по береговой кромке, рассчитывая ждать его где-нибудь внизу – всё-таки место более открытое.
Река делает небольшой изгиб, и, пройдя его, мы видим столб дыма. Это Володя Жутяйкин у очередного прижима сигналит нам о своём присутствии. Здесь и останавливаемся. Выясняется, что он тоже нам кричал, но из-за поворота ничего не было слышно.
Филиппов достаёт схему и, надув щёки и сложив губы трубочкой, смотрит на неё, покачивая головой.
- Ты туда сможешь залезть? – спрашивает он меня, кивая на очень крутой, почти отвесный склон.
- Смогу, – ответил я и тут же полез.
Забравшись на самый верх, увидел, что за поворотом ничего хорошего нет.
Препятствие мы обошли, поднявшись повыше, затем спустились к реке. В полукилометре от нас виднелся ещё более мощный прижим. Пришлось таким же образом преодолевать и его.
Солнце уже почти село, когда, пройдя ещё немного, мы упираемся в очередную стену. Делать нечего - встаём на ночёвку. В одном котле варим крапиву, в другом – смородиновый лист. Из взятых в поход продуктов остаётся только аджика. А через три часа закончится контрольный срок…
Зашкалили. Задержка на маршруте, казавшаяся преступлением, теперь стала реальностью.
- Наверно, нас уже ищут… – произносит невысокий, но коренастенький новичок Женя Беляев, когда наутро, преодолев прижим, мы двинулись дальше.
- Да вряд ли… – отвечает Филиппов, - Завтра точно будут искать, но сегодня мы должны дойти, – уверенно добавляет он.
Беляев весь поход прихрамывает. В первый день он умудрился вдрызг стереть ноги. Однако не стонет, хотя от тропёжки категорически отказывается.
Очередной прижим преодолеваем впрямую: навешиваем перила и пролезаем по нему со страховкой. На это уходит много времени. Но потом, опять же с верёвкой, приходится лезть в лоб вверх. Забираемся повыше, но и тут идти очень сложно. И мы продвигаемся осторожно и медленно…
- Что там? – тревожно спросил Беляев, почувствовав что-то неладное сзади себя. Это, не удержавшись на крутизне, сорвалась Черноверская. Счастье, что падать здесь оказалось не слишком далеко.
- Оля! Что с тобой?! – крикнула Света Курбакова. Та не отвечала.
- Подождите! – сказал Филиппов, – У неё шок, она головой ударилась!
Ольга сидела значительно ниже нас на камне у приточка, льющегося почти водопадом вниз, и молчала.
- Оля-я! – тревожно позвала Вера Хвоина, – Как ты?!
- Ну, не видишь что ли? – слабо откликнулась, наконец, Оля, – ну… живая…
Прошло ещё некоторое время, пока мужественная Ольга, собравшись с силами, и, привязав к себе булинём сброшенную ей верёвку, не выползла к нам. На её лице обнаружились страшные синяки.
Весьма осторожно поднимаемся по крутяку ещё выше, потом ещё. Появляется маленькая тропка, явно не человечья, но по ней худо-бедно можно продвигаться. Я иду замыкающим, поедая по пути горный чеснок. В одном месте попадается ревень. Собрав его, складываю в кармашек рюкзака. Во рту ощущаю сильное жжение, позже выяснится, что вместо чеснока мне где-то подвернулся ирис. Увидев чабрец, съедаю два стебелька и чувствую некоторое облегчение. Быстро догнав участников, вижу, что все, приостановившись, щиплют и едят траву. Заметив приличный островок ревеня, снова останавливаюсь.
Группа наискосок медленно спускается вниз…
Интересно, какие ещё травы съедобны? Вчера я попробовал стебельки цветка бадана. Сами-то зелёные листья бадана ядовиты, а вот эти стебельки оказались сладкими, по вкусу напоминающими ранетку. Это было своеобразным открытием, и сегодня многие, убедившись, что мне хуже не стало, обрывают эти стебельки и едят.
Выйдя к группе, я увидел сурового Прома с топором в руке, встревоженные лица спутников. На Верке вообще лица не было.
- Не уходите, не уходите отсюда!!! – истерическим голосом кричала она.
- Топтыгин пожаловал! – поясняет Пром.
По словам Веры, медведь проскочил от неё настолько близко, что она “видела только его зубы”.  Ульянов рассказал мне, что произошло. Молоденький медведь неожиданно выкатился на группу. Перепугавшись, наверно, не меньше людей и не зная куда деваться, он ринулся в сторону Жутяйкина, который в этот момент шёл почему-то с гитарой на животе. Володя упал прямо на гитару, а медведь, полуперескачив, полуперекатившись через него, скрылся в кустах. (Другой бы гордился такой близкой встречей с хозяином тайги, но Жутяйкин почему-то каждый раз хмурился, когда ему напоминали: “А помнишь, как через тебя медведь перепрыгнул?!”)
По береговой кромке продвигаться становится легче. Группа растягивается. Река делает крутой изгиб. Передние останавливаются. Михалыч достаёт схему и, взглянув на неё, радостно и удивлённо произносит:
- Пришли!
К нему подскакивает Мельников, смотрит на карту и улыбается: за поворотом должна быть долгожданная развязка.
- Башкаус! – несколько раз возбуждённо повторяет Мишка.
Преждевременная уверенность руководителя передаётся всем. Но это оказывается подвохом. Очень скоро выясняется, что вместо обещанного слияния рек впереди нас ожидает узкий каньон с двойным поворотом русла – труба. С обоих берегов нависают могучие отвесные скалы.
Трое со страховкой прошли вброд, натянув перила, с помощью которых переправились остальные. И мы начали буквально скрестись, другого слова не подберёшь, по правому берегу Чебдара. Я отправился первым. Не без труда пролез по почти отвесной скале, крикнув остальным, чтобы шли выше, потому что здесь слишком опасно. Филиппов умудрился пройти прямо по кромке воды, держась за стену, у него на этот случай имелись болотные сапоги. Я догнал Михалыча, и мы стали ждать остальных. Спустя некоторое время появился Андрей Изотов. Он продвигался точно по моему пути, видимо не расслышав предостережение.
- Когда он упадёт, будем ловить его здесь, – говорит мне Филиппов, показывая на сильную струю между двух огромных камней.
Но Андрей не упал. Тяжело отдуваясь и топорща усы, он проделал мой путь. На то, чтобы дождаться остальных, которые полезли выше, по более безопасному пути, пришлось потратить целый час.
Брод. Затем ещё брод. А дальше я попал в чрезвычайную ситуацию, о чём в походе никто так и не узнал. Я лез первым, без страховки пересекая прижим и не замечая, что уже сильно оторвался от группы, которая меня не видит. Над водой - не менее тридцати метров, подо мной - отрицаловка, а скала, которую пересекаю, становится всё более гладкой. Шаг, ещё шаг. Стена не кончается. Вот уже и зацепиться не за что. Стоп! Назад. Не тут-то было! Едва захотел развернуться, как рюкзак меня потянул книзу. Гляжу вниз и вижу под собой бушующую реку, камни.
Ещё одна попытка развернуться. И вдруг понимаю, что никакого манёвра тут не предпримешь. Здесь бы с верхней страховочкой да без рюкзака сделать маятник, но я нахожусь один на один со стеной, без верёвок и с рюкзаком за спиной. Освободиться от рюкзака?! Продуктов там уже нет. Но оказывается, что и руки-то оторвать нельзя. Сбросить рюкзак, означает – неминуемо лететь вслед за ним. Представьте, что Вы находитесь на крыше десятиэтажного дома, который внезапно начинает рушиться. Есть выбор: падать вместе с домом, либо прыгать вниз, что в принципе одно и то же. Вот я примерно такие ощущения и вкусил. Животный ужас разлился по каждой клеточке моего тела, и я сделал то, что вряд ли когда-нибудь смогу повторить. Едва мысленно не прощаясь с жизнью и ругая себя последними словами, полез вертикально вверх. Подтягиваясь на пальцах за почти микроскопические уступчики, я перелез-таки через отрицательную шишку. “Не расслабляться! Только не расслабляться!” – твержу про себя, когда самое опасное место осталось позади. И вот уже со скоростью велосипеда лезу и лезу вверх, где чуточку положе, но всё равно очень круто. Фу! Кажется, пронесло! Неужели выбрался?! Моим спасителем был животный ужас, а вот паника меня бы погубила, это точно! Останавливаюсь. Колени ходят ходуном. И тут вижу, что Мельников ползёт по склону сзади и выше меня метров на пятьдесят. За ним крайне осторожно продвигаются остальные.
Наконец-то мы миновали эту проклятую трубу. Сколько же на неё ушло времени и сил! Однако за трубой по правому берегу идти невозможно. Очень скоро упираемся в длинный, корявый, почти отвесный прижим.
Тройка – Дерябин, Мельников и Изотов с верёвкой медленно, с громадным напряжением пересекает реку. Затаив дыхание, все наблюдают за ними, но всё заканчивается благополучно. Остальные переходят, пристраховавшись репшнурами к натянутой верёвке. Снимая перила, я прохожу с шестом последним “на усах”. Это означает, что с противоположного берега меня страхуют двумя верёвками под углом сорок пять градусов. Попав в струю, искупался с головой, но холода не почувствовал. С противоположного берега меня тянут с такой силой, что буквально поднимают на ноги.
Итак, Чебдар больше пересекать нельзя. Остаётся один путь – по левому берегу. Проходим немного, и снова приходится лезть наверх, чтобы обойти очередные откосы. Дальше первым отправился самоуверенный Мельников и, видимо, попав в ситуацию аналогичную моей, был вынужден сбросить рюкзак.
Рюкзак, по его рассказу, сначала полетел, потом покатился и остановился на камне у воды. Подбежать к нему Мишка не успел, рюкзак отцепило от камня и понесло по течению. Мельников ринулся за ним по берегу, лезть в бешеную реку было немыслимо.
Мы шли по пути Мишки пока не упёрлись в гладкую скалу, отвесно уходящую в воду. Да где же Мельников? Чтобы обойти верхом, ему пришлось бы вернуться назад. В реку, что ли он прыгнул? Минут десять стояли, сбросив полупустые рюкзаки и озадаченно глядя вперёд и вверх.
 
Страницы:

Опубликовано 29 апреля 2016 борис


«Ветер Перемен» © 2005-2017   Спонсорам   Контакты
Сайт управляется SiNG cms © 2010-2015